Search This Blog

Loading...

Wednesday, January 28, 2015

Пробуждение концепта "Knowledge Person": от нефтедоллара к зернодоллару?

Как Вы наверное помните в 2006 г. мной был создан сайт KnowledgePerson.com, чтобы, так сказать, дать понятию сетевую перспективу. В 2008 г. кандидат в президенты США г-н Маккейн использовал концепт "Knowledge Person" для характеристики своего, если правильно помню, предполагаемого вице-президента г-жи Пэйлин:

"Palin Most Knowledge Person in America on Energy".



Но это про энергетику.

Что произошло с энергетикой в эпоху г-на Обамы наверное можно понять и из рекламной картинки на сайте SarahPAC.com:



Кстати, слово "reverse" имеет аж 17 значений, среди которых есть и "a change for the worse" (изменения к худшему).

Находясь уже третий год в санатории на заслуженном отдыхе и читая иногда под музыку

Delbert McClinton - Starting A Rumor



американские газеты перед полдником, смотрю, что г-жа Пэйлин не только интересуется 2016 годом, но и отошла от энергетики к сельскому хозяйству - см. в The Washington Post статью от 24 января с. г. "Palin says she’s ‘seriously interested’ in 2016 campaign", где речь идет о штате Айова (продовольственной столице мира):

" ...a group of conservative activists at the Iowa Freedom Summit..."

Собственно, в этом рекламном видео о г-же Пэйлин (пробуждении) сельскохозяйственные картинки видны:

Awakening 2014



Я даже вспомнил другое сельхозрекламное видео, не так давно предложенное мне по другому поводу моим калифорнийским собеседником по вопросам рекламы и маркетинга г-ном Вайзманом:

Ram Trucks Commercial "Farmer" Long Version



К этому еще можно добавить мою заметку от 2 января с.г. "Канонизируют ли Сталина и в чем смысл встречи Стоуна с Януковичем?", на следующий день после которой меня поздравил со счастливым 2015 г. весьма харизматичный американец.

Для ощущения объема в душе можно прочитать в Эксперте про заморозку экспорта зерна в статье от 26 января с. г. "Шоковая заморозка".

И что, после этого мне кто-то расскажет, что ...эээ... непоследовательность "шоколадного партнера РФ" (ТМ) - это от украинского "национализма" (ТМ)? Чему учат маркетологи в Госуниверситете экономического дизайна им. Миллера?

"Ну хорошо... пусть я не майор... первым космонавтом я не хотел быть... Юра один... ".

Монолог о первом космонавте



ДДТ и Юрий Шевчук- Когда Закончится Нефть


Monday, January 26, 2015

Синие вертепы

У синих вертепов окна
Таят за собой пустоту,
А я не могу проснуться
И быть с тобой наяву,
Шуметь листопадом стылым,
Молчать в ледяной тиши,
Дождём пролетать бескрылым
И слово дарить для души.
Уймитесь постылые страсти
Себя вам никак не сберечь.
Из морока тёмные власти
Растопят вам жаркую печь.
На лица изменчива мода.
Куда же податься, скажи?
У синих вертепов окна
Похожи на витражи.


Thursday, January 22, 2015

Константину





- Константин, слышишь меня?

Нет, не слышит.

- Костя!

Сизые клубы сигарного дыма объяли крепкого мужчину средних лет. Его бритая голова и усы, похожие на казацкие, были ясно видны мне с фотографии, но из-за неё он не мог видеть меня. Мгновение, запечатлевшее этот момент, переместилось из пустынного края в наши родные места. Слов не было. Они остались у него и у меня раздельно. Может это и к лучшему. Всё же не уверен, что слова у нас раздельно...

- Я хочу поговорить с тобой, Костя, даже если ты не сможешь мне ответить. Ты всё поймёшь... Возможно ты также говоришь со мной когда остаёшься один на один с собой. И может поэтому я решил поговорить с тобой. Технике ведь ещё очень далеко до возможностей человека... Но вот людей вокруг всё меньше. Ходят какие-то толпы, наклонности мерзкие. Ценностью становится принадлежность к группе. Прямо как бабуины, в самом деле... Мы были более индивидуальны, что ли... И не было в нас столько чувства иерархии как у этих... А помнишь как мы в детстве мастерили какие-то шалаши из сена и досок даже на деревьях за пустырём? И тот дуб по пути в школу, на ветке которого мы зависали? Его уже нет. Спилили, скорее всего.

Дуб действительно пропал. Пропал как-то внезапно незаметно, а громадные тополя остались. Дорогу в школу заасфальтировали. По ней теперь ходит много южных детишек...

- Костя, удивительное дело, ты подался на юг. Что, Саяр, этот «дундук с клопами», с веселым прищуром своих раскосых глаз рассказывал тебе про юг? Что он знал? Но ты попал туда, о чём у нас и представления тогда не было. Никакого. Ведь правда же?

Действительно, мы как-то упустили момент повзросления. Константин не курил на моей памяти, а тут сигара и все эти мысли...

- Знаешь, приятель, я ведь помню ту девчонку во дворе которой ты симпатизировал. Особенно в те тёмные вечера, когда мы с весёлым шумом катались с горки во дворе. Ледышки покрывали нас с головы до ног. И девчонок Ты женился на ней?

Остался какой-то провал. Я помнил нашу с Константином последнюю прогулку. Было это в классе восьмом. Мне надо было заниматься и он с грустью ушел домой. Потом мы надолго оказались в разных мирах собственных судеб и со временем эти разные миры материализовались разным климатом проживания. Он уехал, оставив дом, маму. Мне всё время не по себе от осознания этого. Почему? Говорят, что настоящие друзья — это те немногие из песочницы. И вот среди этих немногих потери ошеломляющие. Как издёвка бабуинов над индивидуальностями.

- Наверное мама рассказала тебе как умер Андрей? Да, вот так вот остановилось сердце, едва дожив до пятидесяти, из которых десяток лет на зонах и другие приключения. Ваши квартиры ведь были рядом. То есть почему были? Они рядом. А несколько раньше «сгорел» от героина его младший брат. Не знаю, застал ли ты это? Наверное уже нет. Теперь их мама одиноко прогуливает забавного терьерчика и всегда вежливо со мной здоровается. И, знаешь, она очень внимательно на меня смотрит, в мои глаза. Что она хочет там увидеть? Может ту зиму семьдесят третьего или семьдесят четвёртого, когда мы с Андреем на трамвае поехали в цирк, пили лимонад в буфете, а десятью годам позже, как-то стоя зимой на остановке в разгар всей этой фарцовочной поры, он сказал мне тихо, что если бы не мой отец рядом, он поднял бы недокуренную кем-то сигарету, так как куцая вельветовая финская курточка и нейлоновые кроссовки совсем не грели... И вот Андрея нет. Ты вспоминаешь его?

Если бы потери ограничились только Андреем. От наркотиков «сгорел» еще один Андрей. Это был первый опыт потерь. Лето, жара, а он бредёт под руку со своей мамой в валенках, куртке, шапке и рукавицах. Ноги еле переставляются... А Алексей? Он ещё в школе был одиночкой и в этом смысле индивидуальнее... нет, индивидуалистичнее нас всех. Но путь как у Андрея — фарцовка, бары, преступная стезя и зоны, причем на много лет. Я очень удивился когда увидел его несколько лет назад на дворовой площадке, делающим утреннюю зарядку. Мы разговорились и он, судя по всему, был полон планов изменить жизнь, поступить в университет даже. В университет когда лет уже за сорок... Говорил, что виной всему безотцовщина, а серьёзные люди на зоне вразумили беречь здоровье и держаться за жизнь. Но у жизни оказались другие планы. Алексей не справился с управлением машиной и с жизнью он расстался. Это всегда неожиданно, а тут вдвойне... А другой Алексей? Казалось бы расчётливость и аналитический ум сделали своё дело — окончил технический ВУЗ, успел поработать в Союзном министерстве, потом во внешнеторговой фирме уже при новом режиме, женился, машины, деньги... Потом, помню, звоню ему, а у него голос какой-то не его, нервный какой-то. Что случилось я так и не узнал. Узнал лишь позже, что он застрелился... А Димка? Наш шустрый Дим Димыч женился, ребёнок — всё вроде нормально, но тоже умер. Сначала был избит битами. Оказалось несколько мерзавцев проиграли его в карты. Нет, не его конкретно, а первого вошедшего в тот, в его подъезд. Димка оказался крепок — выжил тогда, но год спустя остановилось сердце. Отец его сильно пьёт. Даже не знаю жив ли? А какой видный мужик был, только всегда усталый — сидел в кресле и курил сигареты ASTOR, вытянув ноги, а мы играли на ковре. Плавал он в Антверпен, игрушки Димке привозил хорошие. Тогда только начали показывать сериал про Штирлица и ABBA была популярна. Димкина мама включала огромный магнитофон и песенка Waterloo, казалось, была слышна везде когда она пылесосила квартиру...



- Костя, я не рассказываю тебе всего этого. Возможно частично или даже всё это тебе известно. Не это ли послужило причиной сменить обстановку и вообще климат? Счёт явно не в нашу пользу, Константин. Тех, кто сохранил себя явно меньшинство и в этом смысле ты среди нас. Жизненные издержки есть у нас у всех — никого это не минуло в большей или меньшей степени. Я не так давно говорил с твоей мамой. Знаешь, она бывает часто смотрит на мою, хотя они незнакомы... Так вот, мама твоя рассказала мне, что у тебя какие-то неурядицы там, где ты теперь обитаешь. Не бог весть какие неурядицы, но она об этом сказала. Чувство было такое, что мы понимаем друг друга... В общем, я дал ей свой телефон для передачи тебе, но ты не позвонил. Я просто хотел тебе, Костя, сказать даже не от твоей мамы, а от себя, чтобы ты возвращался. Просто собрался бы и приехал как уехал тогда. Возможно тебя что-то там держит, что-то дорогое, но поверь, это что-то двинется за тобой как только ты примешь решение вернуться. Нас ведь так мало осталось... Возвращайся, Костя. Если ты конечно слышишь меня. Мне даже почему-то кажется, что моими устами говоришь ты сам...

Wednesday, January 21, 2015

Мое экспертное заключение на проект структуры Федерального закона "О научной, научно-технической и инновационной деятельности в Российской Федерации"

Продолжая "Возвращается ли наука в конституционное поле?" (прямая ссылка на проект структуры ФЗ), решил в очередной раз помочь господам ученым (может им пригодится):

ЭКСПЕРТНОЕ ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Крячкова Николая Леонидовича
на проект структуры Федерального закона
«О научной, научно-технической и инновационной деятельности в Российской Федерации»



1. Наименование проекта закона не соответствует Конституции РФ. Согласно части 1 ст. 72 «В совместном ведении Российской Федерации и субъектов Российской Федерации находятся: ...е) общие вопросы воспитания, образования, науки...», а согласно части 2 ст. 76 «По предметам совместного ведения Российской Федерации и субъектов Российской Федерации издаются федеральные законы и принимаемые в соответствии с ними законы и иные нормативные правовые акты субъектов Российской Федерации». Следовательно, наименование федерального закона должно быть исключительно «О науке в Российской Федерации», в соответствие с которым должны приниматься законы и иные нормативные правовые акты о науке субъектов РФ.

2. Следуя конституционной логике предметов совместного ведения РФ и субъектов РФ, главным структурным компонентом ФЗ «О науке в Российской Федерации» должны быть сходства и отличия данного ФЗ и соответствующих законов и иных нормативных правовых актов субъектов РФ. В связи с этим считаю целесообразным отразить это в первом разделе ФЗ, который следует именовать «Основы государственной политики Российской Федерации и субъектов Российской Федерации в сфере науки». Другим вариантом было бы отнесение науки к предмету ведения исключительно РФ соответствующим изменением Конституции РФ.

3. Выполнимость законодательства о науке и управляемость научной деятельности с ожидаемыми результатами зависит от регламентации действий по:
- Прогнозированию направлений развития науки с учётом междисциплинарности;
- Планированию научной деятельности;
- Финансированию научной деятельности;
- Осуществлению научной деятельности и контролю за ней;
- Использованию научных достижений в обществе и экономике РФ.
Не все из этих действий поименованы в рассматриваемой структуре проекта ФЗ. Те действия, которые поименованы, не выстроены должным образом иерархически. Например, действие по планированию научной деятельности отнесено к главам (гл. 9) наряду, например, с гл. 10 о научной квалификации. Причём, словосочетание «научная квалификация» не является действием. А, например, организация и финансирование отнесены к разделам (3 и 5), т. е. к более высокому уровню иерархии рассматриваемого проекта структуры ФЗ. Причём, «организация» — это дословно и есть подготовка, объединение, упорядочение и устройство в данном случае науки в РФ, т. е. всех действий её регламентирующих. Полнота регламентации действий зависит от ответов на вопросы - кто их осуществляет, где, когда, для чего и т. д., что необходимо конкретизировать в главах и статьях проекта ФЗ.

4. Исходя из изложенного, предлагаю следующую структуру разделов ФЗ «О науке в Российской Федерации» (если не менять Конституцию РФ):
1. Основы государственной политики Российской Федерации и субъектов Российской Федерации в сфере науки;
2. Прогнозирование направлений развития науки;
3. Планирование научной деятельности;
4. Финансирование научной деятельности;
5. Осуществление научной деятельности и контроль;
6. Использование научных достижений в обществе и экономике РФ.
Конкретизация этих разделов зависит от результатов обсуждения настоящего экспертного заключения.

С уважением,

Н. Л. Крячков
Независимый эксперт, аккредитованный и уполномоченный распоряжением Министерства юстиции РФ № 10402-р от 13.12.2010 на проведение экспертизы на коррупциогенность
Санкт-Петербург
nk700(at)mail.ru

Monday, January 19, 2015

Крещенское

Крещенские морозы сковали синеву.
Закутавшись теплее, я выйду поутру,
Взгляну на мир любезный
И он ответит мне,
Что день такой чудесный
И праздничный вполне.
Весёлые снежинки кружат вокруг меня.
Январские картинки сбежали от огня.
В печи он пышет жаром, пекутся пироги.
По сказочной веранде гуляют сапоги.
Котище чёрной дымкой пробрался на чердак,
А детские смешинки стянули мой кушак.
Тепло избу наполнит и детскою гурьбой
Застолье хороводит, и месяц как живой.


Thursday, January 15, 2015

Диалог

(На картину Дмитрия Гаршина «Диалог»)

Диалог. Летний сад. Осень.
Перспектива угасла вдали.
Листопад золотистый разбросан
По краям дорог, впереди...

Нимфы Летнего сада облако
Мрамор мягкий объял навсегда.
Сил лесных воплощение соткано,
Взгляда нитью природа жива.

Посуровело небо невское,
Дева тонкая к нимфе пришла.
Разыгрались краски чудесные —
Позолота и бирюза.

«Что ты скажешь мне нимфа прекрасная?» —
Девы нежной взор вопрошал.
Многоликостью град усыпляющий
Диалог их немой поощрял.

Символизма не счесть пророков
Тайны града святого Петра,
Но узнает ли кто ненароком
В чём доподлинно тайна была?

Растянулось пространство во времени
Тонкой невской гладью воды.
Диалог немой продолжается
По сюжету модерна поры.


Friday, January 09, 2015

Мысли об обсуждении в Президиуме РАН "экономики знаний"

Собственно, речь о заметке "Президиум РАН обсудил "экономику знаний"".

Чтобы, образно говоря, не растекаться словом по древу, мысли свои изложу тезисно.

1. Помнится лет 15 тому назад в ЕС, США, Великобритании, Австралии и Сингапуре начались изыскания что есть "знание". Без нормализованной терминологии обсуждение "экономики знаний" теряет смысл. Оно и потеряло, ибо там по ряду методологических причин определение создать не смогли. Знаю т.к. участвовал отчасти в процессе и "нащупал" нечто (определение "знания" было предложено с открытым выводом). Вот как об этом моем "нащупывании" отозвался французский специалист, который был внутри процесса формирования терминологии для Европейского комитета по стандартизации лет ужу более 10 тому назад:

"I like very much your approach. I would call a terminology based on this approach a "well–formed" terminology. At first, you try to define without any ambiguity a list of core concepts. Then other concepts are based on these definitions. Loops are forbidden (e.g. “knowledge” defined by the concept "skill" and "skill" defined by the concept "knowledge"). This approach is to me very meaningful. I encourage you to participate to the different on line events dedicated to the KM terminology in order to present this approach. Morevoer, you can use the "SIG theory and terminology" to diffuse your definitions for other concepts. I would appreciate to have an alternative terminology with other objectives and based on a different approach than the CEN's one".

Площадкой был проект "KnowledgeBoard". Вот как он характеризуется у Дэвида Гуртина:



Терминология в РФ уже могла бы быть давно, но, как говорится, чем больше в "армии" дубов, тем крепче наша "армия".

2. Сведение "экономики знаний" к патентам обусловлено долговой конструкцией экономики, но об этом академики, как я понимаю, помалкивают. Патент отделим от владельца и, следовательно, может быть заложен. Знание же, как справедливо замечено, лишь тиражируется и имеет некую природу "неевклидовой экономики" (я бы добавил "неевклидовой" аксиоматики экономики):

"Правда, еще тогда, во время ликования от нововведения, логика простого здравого смысла сразу воспротивилась: я, допустим, передал другому идею, теперь она у него, но она, по-прежнему, есть и у меня. Если при этом кто-то кому-то платит, то тут, видимо, применима какая-то "неевклидова экономика", "неевклидова коммерция" — думалось тогда — наверное, передовые специалисты, в отличие от меня, темного, разбираются, ими разработаны какие-то особые технологии подсчетов!

Ан — нет! Ситуация варится уже лет пятнадцать вокруг одних и тех же вопросов, — сказал д.э.н. Анатолий Николаевич Козырев, зам. директора Центрального экономико-математического института РАН, делая на заседании Президиума РАН 23 декабря 2014 года научное сообщение «Экономика интеллектуальной собственности: измерения, мифология, математические модели». И это, оказывается, те самые вопросы, которые возникали сразу же в недоумевающем здравом смысле."


3. Решение вопроса лицензирования могло бы лежать в русле сети первоначальных и всех производных научных работ, от коммерческого использования которых плата могла бы распределятся между всеми, кто, скажем, цитированием, отметился с цепочке работ, приведших к работе, использованной коммерчески. Типологически такая сетевая лицензия находится где-то между Open Source подобными лицензиями и полностью коммерчески закрывающими контент. От, например, американской лицензионной модели Creative Commons это отличалось бы самоокупаемостью и абстрагированием от американского права. В принципе новая лицензионная схема (как и все прочее еще раньше) была сделана в Лаборатории текстовых вирусов еще в 2005 году, но... дуболомство оказалось непроходимым.

4. По поводу:

"Академик В.Л. Макаров. Все больше и больше убеждаюсь в мнении, которое не всем понравится. Началось все с того, что были знания, но деньги из них не делались. Но процесс шел именно в эту сторону — все больше знаний превращались в деньги, придумали ноу-хау, патенты, лицензии, экономику знаний, т.е. чем больше знаний превращаем в товар, тем лучше. Все это приведет к тому, что знания будут нефундаментальные, а это, на самом деле — не знания, поэтому надо организовывать движение и в обратную сторону. Конечно, наши институты должны заниматься наукой в широком смысле этого слова, т.е., в том числе, и прикладной ее частью, имея прикладные лаборатории. Но надо поддерживать и организовывать обратный отток — от акцента на рынок обратно к акценту на фундаментальные знания."

следует сказать, что структура знания очень напоминает структуру описания технологического процесса. В этом смысле разрыва между фундаментальной наукой и прикладной, включая производство, может и не быть. Но ведь у этой дискуссии в Президиуме РАН нет даже обратной связи. Похоже, РАН и РФ ничего не надо.

Можно еще послушать г-на Переслегина из Знаниевого реактора в связи с 2015 г. и "социальным изменении робототехники" (в конце ролика):

Итоги 2014-го года и переспективы 2015-го



Я бы мысль о "социальном изменении робототехники" и гуманитарном аспекте технологического развития выразил бы иначе - о необходимости языка, понятного людям, техническим устройствам, биообъектам и объектам смешанной природы для их сетевого взаимодействия. Но постановку проблемы, некоторые наработки и вопросы организации этого процесса Президиум РАН отказался заслушать еще в 2011 году. Небо разгневалось и и наслало на РАН "реформу", знаниевую фальшь которой РАН усмотреть оказалась не в состоянии, что закономерно. Но воз и ныне там...

Что ж, посмотрим к чему все это придет в ближайшем будущем.

Lisa Ekdahl - Now Or Never


Sunday, January 04, 2015

Б. Говоров. След Его памяти

Прежде чем Вы прочитаете очерк моего родственника по линии моего отца приведу некоторые пояснения и рассуждения.

В очерке упомянуты:

ВТА, где я как-то делал сообщение перед начальством и офицерско-преподавательским составом о... что-то связанное с управлением.

КВЖД

Дядя Вова — мой дед, который окончил реальное училище, потом в начале 1920х ВУЗ, став инженером-механиком. Во время Великой отечественной войны работал где-то на эвакуированном предприятии. Перед пенсией работал, если не ошибаюсь, главным механиком ЛФЗ и Завода художественного стекла. Потом в Совнархозе тоже в Ленинграде.

Дядя Леня — с золотой медалью окончил гимназию, потом Военно-медицинскую академию (ВМА). Начав там обучение, был прикомандирован в дивизию В. И. Чапаева. Проходил службу в ВМА. Был семейным врачом некоторых известных людей, например, академика Л. А. Орбели, короткое время К. Е. Ворошилова (моя мама родилась в г. Ворошиловск, ребенком пережила там фашистскую оккупацию; ныне это Луганская область). Во время Великой отечественной войны был главным терапевтом одного из фронтов. Был в бригаде врачей, вызванных к умирающему И. В. Сталину и в комиссии, реабилитировавшей «врачей-вредителей». Награжден орденами Ленина и Боевого Красного Знамени. Его супруга носила итальянскую фамилию, окончила Академию художеств и кто-то из ее итальянских предков участвовал в перестраивании Московского Кремля при Иване III.

В очерки упомянут город Фрязино. Считается, что это название происходит от фрязов — итальянцев, работавших в средневековом Кремле.

Вот такие пересечения судеб родственников встречаются неоднократно — как будто кто-то рисовал линии судеб и их пересечения. Но это уже другая история. Например, родственник по линии моей мамы тоже был военным врачом и «дядя Леня» был оппонентом на защите его диссертации в ВМА. Мамин родственник дружил с А. Л. Мясниковым, который был одним из врачей, наблюдавших И. В. Сталина в последнее время его жизни. Но от службы в «кремлевке» мамин родственник отказался, закончив службу полковником и главным терапевтом санатория Генерального штаба в Архангельском — кажется так тот санаторий тогда назывался.





Его супруга была дочерью известного московского архитектора, как я понимаю, еще старорежимного. Во младенчестве я был в их квартире в старинном московском доме. Как мне рассказывали квартиру ту как будто обошла революция — она не превращалась в комуналку и обстановка там была соответствующая. Так вот, герой очерка А. Г. Говоров отдыхал в Архангельском и познакомился там с родственником моей мамы, которая в то время еще мамой не была. А познакомившись с моей мамой после ее замужества очень хорошо отзывался о ее родственнике, но, как Вы прочитаете, плохо об отдыхающих.

Вот такая примерно история. А главный и наверное вечный литературный вопрос это о некой руке, рисующей линии судеб, их пересечения. Последнее время эта рука, похоже, дрогнула... И это не такой простой вопрос...

Итак очерк (в авторской редакции), адресованный сыну автора:

Б. Говоров. След Его памяти


(Александр Григорьевич Говоров
29.8.1903г. 20.10.1964г.)

В сущности, только около 15-16 лет довелось мне жить вместе с ним, а видеть и быть с ним рядом - и того меньше: военная кочевая жизнь, неустроенность быта, потом война. Пока Он был молод, куда только не бросала его эта армейская неизбежность, а вместе с ним и его семью.

Помню, общий вагон, полный военными, казалось, которые хорошо знали друг друга. Он играет на балалайке, а сидящие рядом такие же молодые, как и он, что-то негромко поют; а за окном плывут и плывут бесконечные степи то с солончаковыми проплешинами, то с перелесками. Иногда поезд прошмыгнёт через какие-то плоские речушки, и снова степь. КВЖД! КВЖД - это Китайская Восточная Железная Дорога, проходящая по территории Манчжурии и ранее арендованная Царской Россией, а затем и СССР, с целью сокращения расстояния до Владивостока.

Само крушение не помню. Помню ночь, мы с мамой лежим на его шинели у колёс опрокинутого вагона. Я смотрю в небо, полное звёзд, и никак не могу понять, зачем кто-то начал так громко рвать не то газетные листы, не то материю. «В ружьё!» Я сразу же узнал этот голос, но зачем Он так громко кричит «В ружьё!» Рядом шумно плюхнулся на землю красноармеец, защёлкал затвором, распространяя, какой-то кислый запах. Хунхузы - это всё, что осталось в моей памяти,

А это где-то под Владивостоком, не то в Шкотово, не то в Угловой мимо дома бесконечной вереницей тянется его полк. «Серый» это его конь. Орловский рысак, нервничает, гарцуя под ним, косит глазом, фыркает, норовит куснуть за колено. Неужели этот всадник - мой отец, в будёновке, кавалерийской шинели, делающий коня и всадника как бы монолитом? Неужели это мой отец, такой незнакомый, большой, сильный и такой красивый? Я с трудом узнаю его. Вот Он привстал на стременах, и что-то громко крикнул, обернувшись назад. Командные звуки трубы, и полк переходит на рысь…

- Папа, а что такое торосы? - я смотрю на него в ожидании чего-то интересного. - Вот смотри, - он втыкает вилку в пельмень и двигает его по тарелке, и я представляю себе льды. Это неверное, относится к тому времени, когда дрейфовал ледокол «Сибиряков», а про торосы я услышал по радиотрансляции. Он катается на коньках по замёрзшему озеру. Снега нет. Сквозь прозрачную толщину льда видно дно. Лёд полыхает радугой цветов на солнце. Он рисует на зеркальной поверхности коньками Деда Мороза, а вокруг голые сопки и полное безветрие. Тишина, которую вдруг разрезает со звоном конёк и Его шумное дыхание снова тонет в морозном неподвижном воздухе. Где это было на Керулене, Ононе или на Байкале у Слюдянки?

Наш дом над обрывом, там ниже ресторан, а ещё ниже купальня. На тёплых белесых от соли, солнца и морской воды досках купальни в живописных позах расположились отдыхающие. Их много. Солнечные блики, отражаясь от тихой глади воды, бьют по глазам разноцветными вспышками. Где-то недалеко тихим голосом поёт патефон, хорошо помню, звучит бодрая весёлая музыка, её сменяет популярная Рио-Рита. До сих пор помню, что на обратной стороне пластинки была сентиментальная «Китайская Серенада». Мне хорошо. Я сижу на досках купальни недалеко от перил, играя с небольшим крабом. Морская звезда, распростёртая рядом, медленно шевелит своими жёлтыми стебельками присосок. Краб пытается безуспешно сломать своими могучими клешнями спичку, сунутую ему для забавы. А мне хорошо. Иногда я бросаю взгляд в море и вижу Его, плывущего к молу бухты «Золотой Рог». Он плывёт резкими саженками, а около сходен в воду, плавает мама в чёрном купальнике с белой короткой юбкой. Мама плавает по-собачьи, высоко подняв голову и брезгливо выплёвывая воду, попадающую в рот.

- Бобусь, я тут. - Это «Бобусь» злит меня, мне стыдно, что меня зовут какой-то собачьей мещанской кличкой.

Он выходит из воды, подымаясь медленно по ступеням купальни, потом долго прыгает на одной ноге, прижав ладонью ухо, потом подходит ко мне и берёт меня в охапку, и, оттолкнувшись от ступеней, мы погружаемся в воду. Но я боюсь, мне страшно, я судорожно обнимаю его за шею, прижимаясь к нему, ощущая его сильное тело с запахом, освеженным морем. Он смеется, уверяя меня, как всё хорошо, а потом, окунув с головой, легко высаживает меня на горячие доски купальни. Он протягивает мне руку - на ладони лежит маленькая морская звёздочка, и мне жалко её, и Он, понимая меня, отпускает её обратно в море. Доски купальни быстро сохнут, не оставляя следов ни от краба, ни от морской звёзды, да и под ним, под его телом они тоже давно просохли.

Мне хорошо, я сижу на досках купальни, играю с крабом, который пытается сдвинуть большой стеклянный шар-поплавок от китайских рыболовных сетей, и солнце, и музыка, и запах моря, и время от времени проплывающий аромат пива кажутся чем-то родным, уютным и давно знакомым. Кто-то протягивает мне стакан с ситро.

Вечер, стук в дверь, посыльный красноармеец, рапортуя, вручает ему пакет. Я смотрю на посыльного - лицо его неподвижно, раскосые глаза смотрят на отца в ожидании ответа. Красноармеец - бурят. Потом, козырнув и уставно повернувшись, посыльный уходит. Что-то случилось! Утром помню наган под Его подушкой.

Музыка, крики народа, флаги, я у него на плечах. Мы на набережной встречаем легендарный ледокол, кажется, «Ермак» или «Сибиряков»? Это тоже Владивосток.

Я лежу на кровати лицом к стене. Я наказан, наказан ремнём. Мой поступок кажется мне ужасным: залиты тушью какие-то чертежи, над которыми Он работал несколько дней. Они брошены на пол, а Он ходит по комнате и что-то выговаривает маме. Что произошло? Почему? Я даже не могу объяснить себе, зачем и почему я это сделал? Я лежу на кровати лицом к стене. Время тянется невыносимо долго. Чего я жду?

Кто-то садится на кровать рядом со мной. Это Он. Он просит у меня прощения, я, молча, киваю в знак согласия головой, и слёзы начинают душить меня. Он что-то говорит мне, поглаживая мою голову, а я тихо плачу от радости. Я прощён и ни капли обиды! А Он продолжает гладить меня, тихо напевает как колыбельную: «За окном струится Терек, точит грозный вал, злой чечен ползёт на берег, точит свой кинжал".

Евпатория. Нас с мамой ссадили с поезда. Где мама, я не знаю, но знаю, что у неё скарлатина. Я в карантинном изоляторе. И вместе со мной мальчик, который всё время рисует парусники «Марию» и «Мери» - это кажется что-то из Станюковича. Мне делают прививку, я вырываюсь, не даюсь, кричу. Что-то случилось со мной. Так и есть сломалась игла, и она теперь где-то гуляет в левой ягодице. Нужна операция. Невыносимый протест против хлороформа. Пробуждение, и снова в изолятор, но теперь у меня ветрянка, а мой сосед всё тот же мальчик.

Я смотрю в окно, я жду Его, я верю, Он придёт... Наконец, я увидел Его! Да это Он, мой папа! Кожаный реглан затянут ремнями. Это Он, это его Будёновка. Рядом с ним бежит человек в белом халате, человек всё время пытается забежать вперёд, заглядывая Ему в лицо, размахивает руками, а потом снова отстаёт. Оба продолжают идти быстро.

- Папа, папа! - кричу я.
- Это не твой папа - говорит мой сосед. Я зло отвечаю ему. Где Он, почему не идёт ко мне, не забирает меня отсюда?

В комнате тихо, мы снова все вместе. Мама подстрижена наголо и выглядит очень смешной. Мы играем в шахматы, и Он радостно удивлён моими способностями. Мы покидаем Крым, покидаем навсегда. Он смотрит из окна вагона поезда, я стою рядом.

- Будь, проклята эта евпаторийская ветка, - шепчут Его губы.

Ленинград. 1937 г. Встреча нового года. Дома ёлка. Пахнет хвоей и мандаринами. Он сам украшал ёлку. Я никогда в жизни больше не видел такой красоты: в первый момент было трудно поверить, что на ветвях ёлки лежит не натуральный снег, а просто вата. Украшения не затмевали красоту зимнего вида ёлки, а горящие свечи на ней придавали ещё большую красоту этой волшебной картины. Приглашенные на ёлку ребята стояли, раскрыв рты, пораженные впервые увиденной такой красотой: тогда новый год встречало большинство людей без новогодних ёлок – не то было время и не та мода!

Отчётливо помню Его, играющего на пианино при горящих свечах на ёлке и двух горящих по бокам свечах на лицевой деке инструмента. «Беккер, Поставщик Двора Его Величества» - так было написано на позолоченной доске под верхней крышкой инструмента. Он играет свою любимую «Лунную Сонату». Звуки плавно текут по комнате, а я ощущаю какое-то странное состояние, похожее на сомнамбулу.

Ленинград. Зима. Мы идём пешком по замёрзшей Неве наискосок от дома к площади Труда.

- А вот и торосы - говорит Он, и я вспоминаю пельмени. Мы ходим по Эрмитажу, Он рассказывает мне, подолгу останавливаясь около некоторых картин, я плохо слушаю, я устал, у меня начинает болеть голова, и, наконец, выясняется, что я потерял красивый шарф.

На столе альбом для рисования, аккуратно заточенные цветные карандаши, банка наполовину с водой и два кубика, склеенные из бумаги, раскрашенные им. Я пытаюсь нарисовать предложенный мне сюжет композиции. Он поправляет меня, нервничает, а у меня всё получается совсем не так, как надо: плохо, очень плохо.

Клуб Военной Транспортной Академии (ВТА). На сцене за роялем отец. Он аккомпанирует скрипачу, такому же, как и он, слушателю академии. Я горд за него, но мне неинтересно.

Повышение в звании: теперь Он инженер-капитан, и в чёрной петлице вместо трёх «кубарей» - одна «шпала». А ведь совсем недавно было четыре «шпалы», которые сменили три «кубаря». Вот она армейская реформа: позавчера полковник, вчера старший техник-лейтенант, а сегодня инженер-капитан.

Зима. Война с Финляндией. Спим на полу у окон, выходящих на 19 линию. Он говорит, что так безопаснее в случае обстрела с воздуха.

Игра в казаки-разбойники закончилась неудачно: спрыгнув на кучу угля из окна второго этажа, поранил руку. Из запястья левой руки обильно льётся кровь. Дома не оказывается ни бинта, ни йода. Красное шерстяное одеяло с чёрной вытканной эмблемой КВЖД, сорвано рывком с кровати на пол. Резкий рывок отрывает от простыни ровную полоску материи. Рука туго перетянута, Он выталкивает меня в коридор, заставляя держать пораненную руку высоко над головой, и мы спешим в больницу. Я шевелю пальцами по его просьбе, и Он несколько успокаивается.

- Держись, Сынча! - Всё обошлось. За ужином Он рассказывает мне, как надо оказывать первую помощь. Я плохо слушаю. У меня рука на перевязи. Наложены швы, а воображение рисует картину боевого ранения под впечатлением услышанного по радио о боях у озера Хасан или в Мадриде, или где-то под Уэской. К тому же с рукой на перевязи и с недавно купленной пилоткой «Испанкой» на голове, я выгляжу во дворе очень впечатляюще: так мне, по крайней мере, кажется.

Снова больница. На сей раз операция по поводу аппендицита. Он у моей кровати в белом халате, наброшенном на плечи поверх новенького френча. Он протягивает мне иллюстрированный журнал «Советский Союз» на его обложке фотография красноармейца в будёновке с винтовкой у ноги. Отец что-то говорит мне, а я вижу только его руку и рукав френча с золотым шевроном. В этом номере журнала было фото, запечатлевшее приезд Риббентропа в Москву. Почему это врезалось мне в память?

У него практика, Отъезд в Монголию. Комната забита полученным обмундированием. Пахнет кожей, овчиной от белого полушубка, висящего на спинке кровати. Меня интересует всё. Свисток на портупее вызывает постоянное желание пустить его в дело, компас и буссоль завораживают. Он терпеливо показывает мне как ими пользоваться.

1941год - тревожное время. Мы на даче у Максимовых в Вырице, целые дни играем с Гешей и другими ребятами в войну, и вот она пришла.

Отец ещё в Монголии. Ленинград готовится к отражению воздушных налётов. Памятник Петру заложен мешками с песком и обшит досками, купол Исаакия непривычно тёмен, на набережной недалеко от нашего дома ставят зенитные батареи, обкладывая их мешками с песком. Мы тоже набиваем песком, только женские чулки: оригинальное средство борьбы для тушения «зажигалок» - небольших, величиной с пивную бутылку, зажигательных бомб. Немецкая авиация рвётся к Ленинграду.

Из-под первой арки нашего дома хорошо видно, как на очень большой высоте со стороны Петропавловской крепости, надрывно ухая, движется армада Юнкерсов, но воздушная тревога почему-то не объявляется. Вот показались зонтики зенитных разрывов - они чуть впереди самолётов, но те не сворачивают с курса. Вот разрывы уже среди них, и тогда твёрдый голос из уличных репродукторов вместе с воем сирены объявляет воздушную тревогу, приглашая всех под вой сирен в укрытие. Но нам интересно! Армада самолётов рассеивается среди зенитных разрывов и Юнкерсы разворачиваются на обратный курс, пытаясь как-то сохранить построение.

Звучит, неоднократно повторяющийся, тот же голос, оповещающий отбой воздушной тревоги. Мы кричим ура! Это были первые попытки налётов на Ленинград.

Московский вокзал. Топот ног по дощатому настилу перрона. Последний поезд-эшелон. Давка. Он просовывает меня в окно вагона прямо в руки мамы. Отправление задерживается: где-то бомбят. Напоминает: если будете ехать в теплушке, старайтесь попасть в такую, у которой пол засыпан песком: при обстреле с самолётов или бомбёжке желательно ложиться под оси колёс так безопаснее и от осколков, и от обстрела. Он суёт мне плитку шоколада «Золотой Якорь», проводит своей жаркой ладонью по моему лицу, я зарываюсь в неё, пахнущую каким-то знакомым запахом, вперемежку с запахом кожи от его портупеи. Как пригодились Его советы!

После почти полуторагодовалого перерыва, письма от него – праздник, Каждое письмо иллюстрировано: в левом верхнем углу либо набросок пейзажа, либо букетик цветов, иногда в красках, карандашом, и ни слова о войне, ни единой строчки. Чётким почерком о грядущей мирной жизни, о пожелании здоровья, успехов в учёбе и взаимном уважении.

В 1943 пришли две бандероли с книгами: Чехов, Лермонтов, Пушкин, Ласкер, Жуль Верн и среди них небольшой справочник ученика. Сколько надо было иметь любви к сыну, желания пробудить у него интерес к образованию, развить логическое мышление и эстетическое понимание прекрасного, чтобы сделать такой рукописный справочник! Это была небольшая голубого цвета продолговатой формы записная книжка, в которую печатными буквами были вписаны разделы по грамматике русского языка, математике, физике, основам живописи и даже начала логики. Для каждого предмета было дано определение, например: «Математика - лучший способ мышления». Особое место занимал раздел по организации начала работ, с перечнем последовательности действий при решении какой-либо задачи, с которой, возможно, придётся столкнуться на жизненном пути. Там же указывалось, как отличить главное от второстепенного. Где теперь эти письма? Где тот справочник? Я даже не помню, в какое время всё это было утеряно! Как поздно я спохватился о потерянном, бесценном дорогом и невосполнимом теперь для меня!

Я понимаю, что не всё, что мне было дано и предложено им, воспринято полностью, многое было небрежно отвергнуто по молодости, по казавшейся незначительности, но теперь, теперь приходится только сожалеть. Такова жизнь? Нет, увы, таков я сам.

1943 год - блокада Ленинграда частично снята. У фронтовиков появились отпуска, введены погоны. Помню себя, прижатого к Его груди, и снова этот родной запах Его тела, кожи портупеи и ещё незнакомый мне запах табака.

- Сынча, да как ты вырос, какой большущий стал! - Я смущён, я рад, но смущён, я так отвык за это время от своего отца и теперь не знаю, как себя вести с ним в первые мгновения встречи, такой долгожданной. Я жадно слушаю его. Он говорит о Ленинграде, о нашем разрушенном доме, о тёте Софе, случайно встреченной в отряде противовоздушной обороны. О том, как в первое время командовал сформированным им из отступающих разрозненных частей батальоном где-то под Нарвой, отражая атаки мотопехоты. О погибших товарищах по академии, брошенных, как и он, в первые дни в пехоту для ликвидации очагов прорыва, а потом отозванных командованием Ленинградского фронта на свои места по полученной специальности. Я слушал Его, и в моём воображении возникали все эти картины так ярко, как будто я сам был участником всех этих событий, а Он обнимал меня, ощупывая своими пальцами мои плечи, спину, как будто ещё раз пытаясь убедиться, что Он сидит рядом со своим сыном.

Он использовал свой непродолжительный отпуск, чтобы перевезти нас с мамой из Абдулино в Калинин к своим братьям Виктору и Грише.

В 1945 в апреле, энергичный и загорелый, Он появился неожиданно рано утром, когда все ещё спали, вызвав переполох во всей квартире. Я впервые тогда увидел братьев вместе. Он был младшим среди них, но они оба относились к нему как к старшему, внимательно слушая Его рассказы, задавая вопросы, вспоминая прошлое; а когда Он отлучался, Дядя Витя, средний брат, рассказывал мне о Его молодости, где всё, с его слов, было приятным для меня.

Он ещё раз приехал в Калинин, но уже, чтобы забрать нас окончательно в Германию, в Берлин. Проводы были шумные, хлебосольные, насколько это позволяло то время, и было очень весело, хотя я видел в глазах тёти Стаси, жены дяди Вити, и радость, и печаль: Володя их сын, пропавший без вести ещё осенью 1942 года где-то под Ржевом, так и не объявился, хотя кто-то, якобы, видел его в проверочных лагерях для наших военнопленных где-то под Свердловском. Тётя Стася потом устроилась работать в эту систему лагерей в надежде найти сына, но надежде не суждено было сбыться.

В Германии я мало общался с ним: Он много работал, сильно уставал, а я был в том возрасте нигилизма, когда протест был основной темой в разговорах. Наверное, Он понимал это, во всяком случае, мне так кажется только, увы, теперь.

В 1949 году Он вместе со мной приехал в Ленинград. Я готовился поступать в ЛЭТИ. Когда поезд подходил к Пулково, Он подошел к окну и стоял, молча, смотря, как в бездну, на то, что проплывало мимо окна вагона. Я впервые видел Его таким, с таким суровым выражением лица. Это были места, где ему пришлось пережить очень тяжелые времена в период блокады. Год спустя, видимо, боясь за мою студенчески - холостяцкую жизнь молодого человека, представленного самому себе. Он перевёлся в Ленинград на скромную должность начальника Редакционного - Издательского отдела ВТА, и надо признаться, это было сделано вовремя: и для его здоровья, и для семьи.

К этому времени относится появление его фотопортрета на углу Невского и Садовой улицы, где раньше было фотоателье. Этот фотопортрет был выставлен в витрине фотоателье в течение, кажется, двух или трёх лет, чем вызывал у родственников какие-то странные реакции. Тётя Вера, например, всё время интересовалась, не сняли ли портрет, и почему так долго не снимают, а если снимут, то интересно, каким портретом заменят. Но фотоателье закрыли, и вопрос оказался, то же закрытым - столь простым способом. Теперь мне, отчасти, понятно, чем было вызвано это любопытство.

Он не возражал, что я начал курить, интересовался изучаемыми в институте предметами, особенно сопротивлением материалов, дисциплиной, которая ему была наиболее близкой.

В 1951 году ему предложили уйти в запас. Мотив был прост: «У печати должен быть член партии», а Он им никогда не был, да и не стремился, по-моему, иногда ссылаясь на то, что и Маршал Говоров то же был беспартийным, да ещё в период блокады.

Потерянные годы службы, по документам были, наконец, восстановлены, и Он вышел в запас с правом ношения формы и с мотивировкой безупречной службы.

Я видел, как Он глубоко переживал своё насильственное отлучение от службы, но здоровье было
уже не то.

Я прощался с ним на Московском вокзале, уезжая во Фрязино по распределению. Это был тот же перрон и та же платформа, на которой мы с мамой прощались с ним в 1941году, да, только теперь это был не поезд-эшелон, а экспресс «Ленинград – Москва» и перрон был не дощатый, а весь асфальтированный. Он был немногословен, прощаясь со мной, больше говорила мама. Было зябко, мы стояли около дверей вагона. Он, как-то странно взглянув на меня, протянул плитку шоколада. Это был «Золотой якорь».

- Помнишь? - спросил Он с надеждой.

- Ещё бы не помнить! - Он был таким же стройным, подтянутым, как и тогда, но теперь в папахе с заправленными под неё ушами. Он терпеть не мог, когда головной убор держался на ушах. В ладно сидящей шинели он выглядел молодо, и только белые бурки непривычно смотрелись с его внешностью, выдавая отставную суть наступившего бытия. Проводник пригласил в вагон. Он пожал мне руку, хлопнув другой слегка по спине.

- Действуй! - Через кружок оттаявшего окна я видел, как Он, взяв маму под руку, направился, не спеша к выходу. Его письма ко мне были написаны тем же чётким почерком, но уже без зарисовок, как это было давно во время войны. Я не знаю, как Он среагировал на мою женитьбу на твоей маме, возможно, как и я в первый момент, когда женился ты?

Но спустя некоторое время, присмотревшись, я понял, что они хорошо понимают друг друга, а его уважение к твоей маме, не замедлило вскоре проявиться в карандашном портрете, который Он сам поместил в рамку и подарил ей. Ему очень нравились её два фото: то, которое Он использовал для карандашного портрета, и другое, где мама снята в пол оборота.

Твоё рождение Он сообщил мне по телефону.

- Боря! Поздравлю, у тебя родился мальчик, внук мой, бабушка тоже поздравляет!

Потом были ещё звонки. Он говорил о твоей маме, говорил, что она поёт тебе колыбельные, очень похожие на те, которые пела его мама, что голос твоей мамы ласковый и мелодичный, что она очень заботится о тебе, и что ты непременно есть мальчик первого сорта, как сказали ему в родильном доме. Да и Он сам знает, что это так, не хуже их - специалистов.

Тебе было года три, когда Он приехал к нам во Фрязино в последний раз. Это было зимой. Он был в той же форме, в которой тогда провожал меня. Мы гуляли вокруг озера, я катил санки с тобой, а Он всё время оглядывался на тебя, как будто хотел лучше запомнить твоё лицо. Спрашивал, не замёрз ли ты. Дома, если помнишь, Он сделал для тебя самолёт, который пускал по ниточке из угла нашей комнаты вниз прямо к тебе на табуретку. А иногда ты просил: «Дедушка, похьюкай». Он как-то очень, похоже, и забавно хрюкал, и вы оба весело смеялись, а мне от Вашего беззаботного смеха и этой дружбы было особенно тепло и спокойно.

У нас осталась плёнка с его голосом, на которой запись его рассказа о блокадном периоде, о случайной встрече с тётей Софой.

Потом Он уехал в Архангельское подлечиться. Я навещал Его там. Он очень скучал, жаловался, что окружающий его контингент в основном травит анекдоты непристойного содержания, и вспоминает только моменты счастливой жизни, в которой были выпивки и женщины. Он пытался там рисовать, но на него смотрели, как на не совсем нормального.

Мои короткие командировки в Ленинград не сохранили в памяти чего-либо примечательного, кроме моментов встреч и расставаний. Летом я приезжал к ним в Зеленогорск, где они с мамой снимали дачу на всё лето. Мы ходили с ним по окрестностям. Он показывал свои новые зарисовки, сетовал на трудности рисования сосен, освещённых солнечным светом, из-за непрерывных и разных бликов, но выглядел удручённым, может быть потому, что к этому времени умерло много его знакомых по ВТА, фронту и Германии.

Весть о Его тяжелом состоянии здоровья застала нас на Холодной Речке в Абхазии, где мы ежегодно отдыхали «дикарями». В тот вечер я долго не мог вылететь из Адлера: за два часа сидения в самолёте по случаю сильной грозы многое пришлось вспомнить и передумать.

Я застал Его в госпитале погранвойск, в Сестрорецке, измождённым, высохшим, с трудом говорящим.

Лечащий врач сказал о безнадежности положения, да и Он сам, я думаю, знал об этом. Это и подтвердил дядя Лёня, наделавший переполох своим появлением в этом маленьком госпитале: такие корифеи из военно-медицинской академии их посещали не часто. Он попросил у меня достать хоть ломтик арбуза, и я до сих пор корю себя, за то, что не выполнил последнюю просьбу умирающего отца. Я корю себя за то, что не проявил достаточной настойчивости в поисках ломтика арбуза, который быть может, как-то скрасил Ему его последние часы жизни.

Подошло время моего отъезда, я рассказал ему о тебе, о твоей маме, о том, что скоро выйдет моя книга, и что в новый год я обязательно приеду. Он слабо улыбнулся на мои последние слова:

- Нет, Боря - это финал! Береги сына, Дину, позаботься о маме. Его рукопожатие было слабым. В поцелуе Он мне отказал, сказав, что горлом иногда идёт кровь. Ночью во Фрязино я неожиданно проснулся от предчувствия Его смерти.

Так оно и случилось: Он умер той же ночью.

Мы везли с дядей Вовой в машине гроб с Его телом из Сестрорецка домой, и мне не верилось, что всё произошло так быстро, что тот, кто был моим отцом, теперь труп, лежащий в этом ящике, прикрытый нелепой крышкой, приколоченной двумя гвоздями.

Последний раз я видел Его в открытом гробу, прощаясь с ним. Мои губы коснулись остывшего тела, Его лица - оно было твёрдо и холодно. У могилы, генерал от академии сказал несколько слов, как и положено, говорить в таком случае об усопших, гроб опустили в землю, прозвучал трёхкратный карабинный салют, солдаты собрали гильзы, оркестр, сделал своё дело. Тризна, как и должно быть, частично сняла напряженность момента.

Его смерть, видимо вызвала и у тебя свой наивный детский протест. Я помню, как ты просил принести больше цветов, чтобы дедушка не умер, и помню, как спустя год, рассматривая альбом с Его рисунками, ты спросил, почему не дорисован один из них.

- Он умер - сказал я. Ты долго молча, смотрел на этот недорисованный рисунок, а потом встал и закрыл альбом, ничего не сказав.

После Его смерти Он долго ещё продолжал мне сниться, и в этих снах я не мог разобраться, где явь, а где сон. Это были сны с продолжением, с фантастическим содержанием о Его мнимой смерти, и в этих сновидениях я вздыхал с облегчением, говоря ему о том, как Он всех нас напугал своей смертью. Даже теперь, иногда при виде высокого роста военного в папахе, у меня встаёт перед глазами Его образ, я ловлю себя на желании заглянуть в лицо этому человеку, но никогда не делаю это, что бы, ни разочароваться в увиденном.

Я не знаю, каким Он был в детстве. Его брат рассказывал мне, что Он был весёлый и, даже порою, отчаянный мальчишка, что Его звали «Китайцем», что Он лучше всех плавал и нырял, любил рисовать и слушать пение птиц, для чего вставал утром раньше всех. Его весёлость сохранилась только для семьи и для круга родных и близких. С возрастом она заметно поутихла, Он оставил нам память о себе в зарисовках, небольших, в меру своих способностей аранжировках музыкальных вещиц, некоторых предметах быта, которые до сих пор исправно служат, и в добрых воспоминаниях тех, кто знал его лично.

И ещё этот альбом, составленный из лучших, более выразительных, как Ему казалось твоих фотографий, альбом, который Он с такой любовью сделал для тебя и нас с мамой. Помнишь ту бабочку, которую ты всегда хотел сковырнуть?

Теперь, когда я вижу тебя среди твоей семьи, вижу твоё отношение к Тане, Ксюше, Леночке, твоё отношение к маме, я вижу в этом оставленный им его генный след. Всё лучшее, что есть в тебе, это от мамы, и кое-что, наверное, от него.

Сейчас я на много старше его по возрасту, но по отношению к нему, Он будет всегда старше меня.

ОТЕЦ

Я помню запах новой портупеи,
И гимнастёрки чуть шершавую диагональ,
А револьвер, лежащий под подушкой,
Была тогда необходимая деталь.

Будёновка и взгляд суровый,
На нём кавалерийская шинель,
Гнедой, зажатый шенкелями,
Под ним гарцует словно зверь.

Война, блокада Ленинграда,
Но в чётком почерке письма,
Всегда была видна счастливая надежда,
На встречу, столь желанную тогда.

И в этой встрече долгожданной,
Среди объятий помню я,
И запах той же портупеи,
И новый запах – табака.

Его погоны полевые, и боевые ордена,
А я смущенье ощутил в пятнадцать лет впервые,
Отвык:
Четыре года не видал отца!

Портрет на Невском, взгляд спокойный,
Как будто не было Войны,
Таким запомнился отец мой,
Его портрет здесь видишь ты.

Пейзажи, звуки пианино,
Портрет невестки, с внуком – благодать,
В глазах Его была такая нежность,
Которую, стихом не передать.

Апофеоз: гроб опустили,
Салют трёхкратный взвод отдал,
И стало пусто – вспышкой жизни
Я так бы жизнь Его назвал.

Отец! Теперь тебя я много старше,
Но память о тебе во мне ясна,
И карих глаз твоих с надеждой,
Я не забуду никогда!

Friday, January 02, 2015

Канонизируют ли Сталина и в чем смысл встречи Стоуна с Януковичем?

За творчеством г-на Катасонова наблюдаю уже давно - см., например, "Экономист Катасонов обманывает или некомпетентен?" И вот мэтр написал очередную статью "О православных банковских утопиях", начав за здравие, а закончив за упокой:

"Госбанк СССР фактически был эмиссионным подразделением Минфина СССР и выпускал денежные знаки, которые назывались «казначейскими билетами» и «банковскими билетами». Но, по сути, все выпускаемые советские рубли были казначейскими деньгами, а не кредитными деньгами (которые сегодня являются единственной формой денег и выпуск которых создает долг).

...

Два названных банка не ставили перед собой цели получать прибыль, процент играл стимулирующую роль для предприятий, пользователей заемных средств. А «технический» процент через бюджетную систему возвращался в хозяйственный оборот, что предотвращало возникновения долга и дисбалансов в экономике (подробнее см.: В.Ю. Катасонов. Экономика Сталина. – М., 2014).

Одним словом, денежная система СССР, созданная в основном в период первых пятилеток и годы индустриализации, является уникальным проектом, доказавшим свою жизнеспособность и соответствующим принципам христианства."


Так был ведь процент. И что он стимулировал являясь одной из затрат в затратной экономике СССР? Он стимулировал развал СССР, как простимулировал развал Российской империи.

Я сохранил советский учебник "Финансы и кредит в СССР" под ред. д. э. н., проф. Л. А. Дробозиной, изданный в издательстве "Финансы и статистика" 1982 г., по которому в 1983 г. на отлично досрочно сдал предмет (поэтому и помню). Там на с. 219 гл. "Кредит и кредитная система" часть 1 "Роль кредитов и банков в коммунистическом строительстве" начинается со слов:

"Основоположники марксизма-ленинизма придавали большое значение кредиту и кредитной системе в строительстве социализма. К. Маркс писал: "Не подлежит, наконец, никакому сомнению, что кредитная система послужит мощным рычагом во время перехода от капиталистического способа производства к способу производства ассоциированного труда..." "

Да, оказавшись после 1917 г. в конституциях нашей страны, банк и кредит мощно содействовали утрате территорий и населения - см. "К вопросу изменения Конституции РФ под идеологию". Что можно возразить против этих фактов?

Похоже ЦК КГБ исчерпал идеологемы - в Европу как прежде нельзя, Китай красный, марксистский, процент - очевидное зло, но как бы все же совместить несовместимое - преподнести сталинский марксизм в обрамлении православных хоругвий?

Напомню из сети:

- 22 декабря 2014 "РПЦ: православный банкинг защитит от кризиса";

- "Зазнобин В. М. Кризис глобальной финансовой системы. 23.12.2014г.".

Заметна синхронность. А г-н Зазнобин и его ученики высказались против денег, обеспеченных едой, зачем-то публично выставляя собственное невежество в неразличении понятий "деньги" и "валюта". За этим скорее всего стоит вопрос власти, концепция которой никак не может нащупать свои природные основания. Но тогда возникает вопрос - может ли нормальный в сущности своей вопрос власти быть подменен вопросом безопасности, разменен на безопасность?

Но СМИ сообщило о еще любопытном событии - "Оливер Стоун пояснил свою позицию по Украине и Януковичу".



Несколько лет тому назад писал в этом блоге, что когда Таиланд хотел резервировать свою валюту рисом, там появился г-н Стоун и мы такой валюты не увидели. В связи с этим можно ли интерпретировать консервацию конфликта на Украине как способ не позволить создать "зерновой ОПЕК" странам - частям бывшей Российской империи и Восточной Европы, и в перспективе создать зерновую валюту вне ростовщичества? Если да, то не закономерны ли у власти на Украине такие характеры как г-да Порошенко, Турчинов и Яценюк и с такими лицами, которые играют в совершенно не украинскую игру? Не разменяет ли в очередной раз ЦК КГБ власть на безопасность (временную) и какова в этом роль г-на Катасонова?

Tuesday, December 30, 2014

Петербургское...

Когда по городу родному
Брожу как прежде одиноко,
То дух всех прежних поколений
Вздыхает явно и глубоко.

И жаркий воздух расслоится,
Нагретый камнем вековечным,
И сырость влагой заструится
Как путь небесный, хладный, млечный.

За вздохом речь откроет тайну.
Её понять язык поможет.
Водой мерцанья светит память,
Чтоб силу духа приумножить.

Проснётся муза, нот добавит.
За словом музыка польётся.
Растительный орнамент камня
К стенам домов опять вернётся.

Взрастут дома как лес чудесный,
Наполненный природной силой.
Поговорить бы с этим духом.
Не с ним одним, со всей Россией!




Sunday, December 28, 2014

Бараны 2015: дискуссия либералов и консерваторов о рубле и ЦБ РФ

Говорят, что 2015 год - год баранов и прочих козлов... Часть из них уже постригли валютным курсом. Часть дискутирует рубль и ЦБ РФ. Вспомнилось в связи с этим стихотворение Сергея Михалкова "Бараны":

По крутой тропинке горной
Шел домой барашек черный
И на мостике горбатом
Повстречался с белым братом,

И сказал барашек белый:
"Братец, вот какое дело:
Здесь вдвоем нельзя пройти -
Ты стоишь мне на пути".

Черный брат ответил:
"Ме-е, Ты в своем, баран, уме-е?
Пусть мои отсохнут ноги,
Не сойду с твоей дороги!"

Помотал один рогами,
Уперся другой ногами...
Как рогами ни крути,
А вдвоем нельзя пройти.

Сверху солнышко печет,
А внизу река течет.
В этой речке утром рано
Утонули два барана.


Бараны и прочие стадные животные - дело вкуса. Например, г-н Галковский симпатизирует утятам. Лично я больше симпатизирую поросятам.



И не то чтобы я хочу Вам подложить свинью или поросенка в 2015 году. Просто хрюшки умные.

С наступающим Вас Новым 2015 годом! Берегите себя.

Friday, December 26, 2014

Модерн и слово

Раздобыл файл книги итальянского литературоведа Уго Перси "Модерн и слово. Стиль модерн в литературе России и Запада".



Решил прочитать по нескольким причинам:

- Похоже, моя "Аксиоматика политической экономии без процента" по стилю близка к модерну, но это надо проверить.

- Один знакомый художник сказал как-то мне, что после модерна искусство закончилось и он часто рассматривает петербургские дома. Наверное вдохновения ради.

- Занимаясь литературным творчеством, часто встречаю у коллег либо соцреализм, либо постмодернизм и в связи с этим есть ощущение какого-то провала...

И вот в предисловии к книге читаю:

"Даже авторы крупных исследований, целенаправленно посвященных модерну, не утруждают себя перечислением имен, прославивших русский стиль модерн. Так, например, Стефан Чуди Мадсен в своей фундаментальной монографии "Источники Ар Нуво"2 ограничивается упоминанием украшений Фаберже (в которых черты, типичные для стиля модерн, заметны лишь изредка --в тех случаях, когда образцом служили украшения Ла-лик). Мало того, еще в 1964 году Йост Херманд определяет русский модерн как «практически неизвестный», хотя первое советское исследование на эту тему датируется 1929 годом. Ситуация не меняется и в семидесятые годы, когда в Советском Союзе отмечается всплеск исследований модерна, параллельный западному, но меньшего масштаба. Имя Шехтеля, одного из величайших архитекторов русского модерна, до сих пор известно лишь узкому кругу западных специалистов, а построенный им особняк Рябушинского куда менее знаменит и запечатлен в фотографиях, чем Дом Бальо в Барселоне или Пале Стокле в Брюсселе.

Положение в области русского литературного модерна не менее удручающее. Насколько нам известно, в Советском Союзе не было опубликовано ни одного исследования на данную тему. В работах серьезных искусствоведов тут и там встречаются смутные намеки на необходимость исследования произведений живописи, архитектуры и прикладного искусства в более тесной связи с литературой, что отражало бы синтез искусств, к которому так стремилась исследуемая эпоха. Тот факт, что речь идет лишь о смутных намеках, ничуть не уменьшает их значимости, поскольку это не исследования специалистов-литературоведов.

С другой стороны, хотя феномен модерна проявился в России сравнительно поздно и стал явлением значительного, но отнюдь не исключительного масштаба (стоит, впрочем, отметить, что каталог зданий Петербургского модерна, составленный Б. М. Кириковым (Панорама искусств, № 10, М., 1987), занимает целых 22 страницы), он в большой мере был воспринят именно русской литературой. И если советские исследователи молчат на этот счет, то некоторые документы эпохи модерна достаточно красноречивы: в одном из своих очерков Андрей Белый описывает Константина Бальмонта в карикатурном ключе, но определяет его как типичного "поэта modern style"."


О русском модерне кроме как в слове можно посмотреть этот фильм:

Стиль Русский Модерн • Modern Style • Семен Райтбурт part [1]



Стиль Русский Модерн • Modern Style • Семен Райтбурт part [2]


Friday, December 19, 2014

Феномен киндерсюрприза и экономика, основанная на знаниях в СССР Light?

Феномен для целей этой заметки будем понимать в гуссерлевском смысле как чистое содержание сознания, вне, так сказать, связи с физическим миром. Можно даже с высокой долей вероятности предположить, что в РФ уже построена экономика, основанная на знаниях с горизонтом директивного планирования лет эдак в 7-10: 1998-2008-2014 г.г. Говорят, что у нас нет Госплана...







Люди ведь все равно будут что-то создавать, накапливать, а потом ррраз и все это умножается на коэффициент меньше единицы. Физический мир вроде и зависим от коэффициентщиков-процентщиков, но судя про графикам все же отличается от рубля как "валюты, основанной на знаниях" (ТМ).

Графики рубля к доллару и евро как близнецы.





Презренные металлы демонстративно, бунтарски даже, не хотят соответствовать госвалютному тренду. Вот почему, наверное, швейцарцы на референдуме выступили против обязательного 20% содержания в их валюте золота. Не модно самим содержать валюту... И потом, хоть сколько этого золота, но ни в качестве хлеба, ни масла его не употребить.





А вот зерно. Оно хоть и растет в госвалюте, но не так. Страшно подумать, что если бы зерно было валютой ... Феноменология Гуссерля была бы опровергнута и философа Шпета большевики бы не расстреляли в 1937 г. Не было бы большевиков и их нынешних потомков, т.е. может и были бы потомки, но на своих местах. Вспомним тезис Ильича о каждой кухарке...



Проф. Саттон в книге "Уолл-стрит и большевистская революция" утверждает:

"Без финансовой, дипломатической и политической поддержки, оказанной Троцкому и Ленину их мнимыми "противниками", а на деле заинтересованными в революции союзниками капиталистами Уолл-стрита большевики вполне могли быть сметены".

А вот эта цитата из книги профессора объясняет не только революцию, но и появление понятий "банк" и "кредит" в первой советской и последующих конституциях, чего не было в конституции царской сатрапии, но революционеры всех сословий работали на светлое будущее кредита не покладая рук:

"“Ниа Банкен” и “Гаранти Траст” вступают в “Роскомбанк”

Через несколько лет, осенью 1922 года, Советы создали свой первый международный банк. Он основывался на синдикате, в котором участвовали бывшие российские частные банкиры и новые инвесторы из числа германских, шведских, американских и британских банкиров. Известный как “Роскомбанк”[17] (“Внешторгбанк” или “Банк для внешней торговли”), он возглавлялся Олофом Ашбергом; в его правление входили российские частные банкиры царского времени, представители германских, шведских и американских банков и, конечно, представители Советского Союза. Дипломатическая миссия США в Стокгольме, сообщая в Вашингтон об этом деле, отметила относительно Ашберга, что “его репутация плохая. Он упоминается в документе 54 из документов Сиссона и в диппочте № 138 от 4 января 1921 года из дипломатической миссии в Копенгагене” [U.S. State Dept. Decimal File, 861.516/129, August 28. 1922. Донесение в Государственный департамент из Стокгольма, датированное 9 октября 1922 года (861.516/137), в отношении Ашберга гласит: “Я встретил г-на Ашберга несколько недель назад, и в беседе он в сущности сказал все, что содержится в сообщении. Он также попросил меня узнать, может ли он посетить США, и назвал в качестве поручителей несколько видных банков. В связи с этим, однако, я хочу привлечь внимание Департамента к документу 54 из документов Сиссона, а также ко многим другим донесениям, которые отправляла наша дипломатическая миссия в отношении этого человека во время войны; его репутация и положение плохие. Он, несомненно, работает в тесной связи с Советами, а в течение всей войны тесно сотрудничал с немцами” (U.S. State Dept. Decimal File, 861.516/137, Stockholm, October 9,1922. Подпись под сообщением: Ira N. Morris). Имеется в виду “Русско-Азиатский Банк”. — Прим. ред. “РИ”.].

Иностранный банковский консорциум, участвовавший в “Роскомбанке”, представлял в основном британский капитал Он включал компанию “Руссо-Эйшиэтик Консолидейтед Лимитед”, которая была одним из крупнейших частных кредиторов России и которой Советы предоставили 3 миллиона фунтов стерлингов как компенсацию за ущерб, нанесенный ее имуществу в Советском Союзе в результате национализации. Само британское правительство уже купило солидные доли в российских частных банках; согласно отчета Государственного департамента: “Британское правительство осуществило большие инвестиции в рассматриваемый консорциум” [Ibid., 861.516/130. September 13, 1922.].

Консорциуму предоставлялись крупные концессии в России, и банк имел акционерный капитал в 10 миллионов золотых рублей. В датской газете “Националь тиденде” сообщалось, что “были созданы возможности для сотрудничества с советским правительством, которые были бы невозможны путем политических переговоров” [Ibid.]. Другими словами, как продолжает газета, политики не смогли добиться сотрудничества с Советами, но “можно считать как нечто само собой разумеющееся, что капиталистическая эксплуатация России начинает принимать более определенные формы” [Ibid.].

В начале октября 1922 года Олоф Ашберг встретился в Берлине с Эмилем Виттенбергом, директором “Националь банк фюр Дейчланд”, и Шейнманом, главой Государственного банка РСФСР. После бесед о германском участии в “Роскомбанке” эти три банкира поехали в Стокгольм и там встретились с Максом Мэем, вице-президентом “Гаранти Траст Компани”. Макс Мэй был тогда назначен директором иностранного отдела “Роскомбанка”; кроме него директорами были: Шлезингер, бывший глава “Московского Купеческого Банка”, Калашкин, бывший глава банка “Юнкер”, и Терновский, бывший глава “Сибирского Банка”. Последний банк был частично куплен британским правительством в 1918 году."


Классовая борьба как-то обошла банкиров. Куда опасней был мужик с лишней лошадью и не бравший кредитов.

Всматриваемся в лица наследников детища г-на Ашберга and большевиков - руководителей ВЭба. Какой социалист без афер и икон(?):

"Впоследствии Ашберг сблизился с видными большевиками (в частности, с Л. Б. Красиным), и принимал участие в крупных финансовых махинациях[1]. Так — «Ниа Банкен» совместно с «Шелл и Ко», и некоторыми другими шведскими банками участвовал в выводе финансов и золота за границу[2][3]. Участвовал Ашберг и в других финансовых операциях, наибольшую известность из которых получила «паровозная афера»[4].

18 августа 1922 года Улоф Ашберг при содействии советского правительства организовал «Российский коммерческий банк»[5][6].

Улоф Ашберг был также известен собирательством русских икон, коллекцию которых он впоследствии вывез из Советского Союза при посредничестве Красина и по специальному разрешению А. В. Луначарского[7], и в 1933 году передал её Шведскому национальному музею. Коллекция составляла около 250 икон[8]. Около 15 икон вывезти не разрешили, эти иконы Ашберг подарил советским музеям."


Вячеслав Бутусов и Гарик Сукачев - Скованные одной цепью



Уже сбился со счета... но очередной Банковский Коррупционный интернационал (The Corruption International - предлагал англичанам учредить таковой в Лондоне рядом с Социнтерном, но отмалчиваются...) в профите, тогда как на противостояние вместо труда и промкапитала там назначили пока Донбасс под прикрытием национальных различий внутри русских...

Акафист Свят. Николаю


Monday, December 15, 2014

Истолкованья

Извилистой просёлочной дорогой
Бродить бы мне до самых до небес.
Спускаться с гор пологих скоро
И погружаться в буйный, дикий лес.

Исследовать природы начертанья,
Склоняясь над водою ручейков
И отзвук певчих птиц лесных признанья
Не принимать конечно за любовь.

Угрюмый небосвод как воздух серый
Дыхание свободы затруднил,
Но лёгких ширь объяла мрачность сферы,
Чьих звёзд пригоршню ветер уронил.

Из этих звёзд взросли истолкованья
Серебряные, звонкие как лёд.
Кому ещё нужны мои мечтанья?
Поймёт ли месяц лунной мысли ход?

Светит месяц, светит ясный....